«Заурядные письма священника
своей мёртвой жене»

Франц Вертфоллен

.

1943 год

Джон – заурядный английский священник. В Польше. Во время оккупации. Джон – маленький человек. У него есть его небольшой приход, усопшая супруга, которой он пишет письма, и кружок повстанцев-сопротивленцев по четвергам. Иногда Джон подбирает еврейских детей из гетто. И всё бы ничего, если б однажды у его церквушки не остановился правительственный Мерседес. «Это конец», – серо подумал тогда священник. «Ах, что ты!» – могла бы ответить ему его усопшая супруга, – «Начало. Наконец-то, начало!».

Посмотрите на себя в зеркало и ответьте себе честно – сколько раз вы мечтали о «волшебнике в голубом вертолете», том самом, что бесплатно показывает кино и килограммами раздает эскимо? Том самом, что явится и изменит вашу сумбурную, но такую несмелую жизнь, полную закутков с ярлычком «не решился», на фейерверк. О, я не говорю про ярлычки «не решился прыгнуть с Эйфелевой башни», я про «не решился сказать Ваське-коллеге, что он, сволочь, меня использует», «не решилась сказать Ларисе, что она – дура и именно из-за неё слетели все дедлайны», «не решился сказать отцу, что не хочу учится на стоматолога», «не решилась сказать матери, что несмотря на грант, не хочу учиться в Рязани»… Про куда более крохотные, но важные «не решился». «Не решилась сказать Саше, что у него красивые ресницы», «не решился сказать Вале, что без неё мне будет очень плохо». «Не решилась попробовать себя в веб-дизайне», «не решился признаться себе, что целое агентство не потяну»… Я про те крохотные «не решился», что на самом деле лишают нас будущего. Посмотрите на себя и ответьте, сколько раз вам неосознанно хотелось, чтоб волшебник волшебством распутал те несимпатичные узелки, в которые вы завязали свою жизнь.

«Заурядные письма священника своей мертвой жене» – роман о том, как такие мечты становятся правдой. Читайте, чтобы понять – каким надо быть, чтоб с вами случались «волшебники», «кино» и «эскимо». Нет, здесь нет магии и драконов, но есть одно редчайшее чудо – когда двуногие существа из пустых никому не нужных големов превращаются в людей. В реальности. Не в параллельных мирах. Но в нашем с вами мире. Обыкновенное чудо, когда из големов из грязи «волшебник» проращивает людей. Читайте и растите.

1943 год

Джон – заурядный английский священник. В Польше. Во время оккупации. Джон – маленький человек. У него есть его небольшой приход, усопшая супруга, которой он пишет письма, и кружок повстанцев-сопротивленцев по четвергам. Иногда Джон подбирает еврейских детей из гетто. И всё бы ничего, если б однажды у его церквушки не остановился правительственный Мерседес. «Это конец», – серо подумал тогда священник. «Ах, что ты!» – могла бы ответить ему его усопшая супруга, – «Начало. Наконец-то, начало!».

Посмотрите на себя в зеркало и ответьте себе честно – сколько раз вы мечтали о «волшебнике в голубом вертолете», том самом, что бесплатно показывает кино и килограммами раздает эскимо? Том самом, что явится и изменит вашу сумбурную, но такую несмелую жизнь, полную закутков с ярлычком «не решился», на фейерверк. О, я не говорю про ярлычки «не решился прыгнуть с Эйфелевой башни», я про «не решился сказать Ваське-коллеге, что он, сволочь, меня использует», «не решилась сказать Ларисе, что она – дура и именно из-за неё слетели все дедлайны», «не решился сказать отцу, что не хочу учится на стоматолога», «не решилась сказать матери, что несмотря на грант, не хочу учиться в Рязани»… Про куда более крохотные, но важные «не решился». «Не решилась сказать Саше, что у него красивые ресницы», «не решился сказать Вале, что без неё мне будет очень плохо». «Не решилась попробовать себя в веб-дизайне», «не решился признаться себе, что целое агентство не потяну»… Я про те крохотные «не решился», что на самом деле лишают нас будущего. Посмотрите на себя и ответьте, сколько раз вам неосознанно хотелось, чтоб волшебник волшебством распутал те несимпатичные узелки, в которые вы завязали свою жизнь.

«Заурядные письма священника своей мертвой жене» – роман о том, как такие мечты становятся правдой. Читайте, чтобы понять – каким надо быть, чтоб с вами случались «волшебники», «кино» и «эскимо». Нет, здесь нет магии и драконов, но есть одно редчайшее чудо – когда двуногие существа из пустых никому не нужных големов превращаются в людей. В реальности. Не в параллельных мирах. Но в нашем с вами мире. Обыкновенное чудо, когда из големов из грязи «волшебник» проращивает людей. Читайте и растите.

Знакомьтесь с героями...

Знакомьтесь с героями...

Джон Ишервуд

54 года

Мышка в большой игре в кошки-мышки в 43-ем. Бывший моряк. Принял сан уже в Польше. Закрытый, спокойный человек, вовсе не корчащий из себя героя и не желающий себе «геройской кончины» в застенках Гестапо, а потому искренне испугавшийся СС у себя в церкви. Джон никогда не считал себя невероятно умным человеком, не корчил из себя проницательного знатока душ. Не собирался играть в шпионов. Джон был скромен. А скромные люди умны. Настоящая скромность требует смелости, чтобы не скрывать от себя свою тупость, свою жалость к себе, настоящая скромность не ищет оправданий своим недостаточностям. Это ли спасло Джона? Или его спасло обыкновенное чудо – Джон был способен на сочувствие. На искреннее сочувствие и тепло. Книга написана от его лица. Вот вместе с ним и загляните в себя – способны ли вы на скромность? На ум? На смелость? На искренность?

Джон Ишервуд

54 года

Мышка в большой игре в кошки-мышки в 43-ем. Бывший моряк. Принял сан уже в Польше. Закрытый, спокойный человек, вовсе не корчащий из себя героя и не желающий себе «геройской кончины» в застенках Гестапо, а потому искренне испугавшийся СС у себя в церкви. Джон никогда не считал себя невероятно умным человеком, не корчил из себя проницательного знатока душ. Не собирался играть в шпионов. Джон был скромен. А скромные люди умны. Настоящая скромность требует смелости, чтобы не скрывать от себя свою тупость, свою жалость к себе, настоящая скромность не ищет оправданий своим недостаточностям. Это ли спасло Джона? Или его спасло обыкновенное чудо – Джон был способен на сочувствие. На искреннее сочувствие и тепло. Книга написана от его лица. Вот вместе с ним и загляните в себя – способны ли вы на скромность? На ум? На смелость? На искренность?

Офицер

Возраст Джону не известен. На вид лет 20-22. Кошка в той игре в кошки-мышки. «Марь и морок» или сама искренность? Карающий серафим или забавляющийся змей? Что он перебрасывает так легко с ладони на ладонь – яблоко раздора, плод познания или крупные виноградины власти? Это милосердие или безжалостность? Это расчет или спонтанность? Что вызывает в тебе это существо – ужас перед бездной или трепет перед неопалимой купиной? Джон потерян, но отступать некуда. Скромному английскому священнику придется что-то решать. И как во всех историях, что становятся классикой, здесь неважно, кто «убил негритят», здесь важно – как. Как развернется эта партия в кошки-мышки. Читаем.

Офицер

Возраст Джону не известен. На вид лет 20-22. Кошка в той игре в кошки-мышки. «Марь и морок» или сама искренность? Карающий серафим или забавляющийся змей? Что он перебрасывает так легко с ладони на ладонь – яблоко раздора, плод познания или крупные виноградины власти? Это милосердие или безжалостность? Это расчет или спонтанность? Что вызывает в тебе это существо – ужас перед бездной или трепет перед неопалимой купиной? Джон потерян, но отступать некуда. Скромному английскому священнику придется что-то решать. И как во всех историях, что становятся классикой, здесь неважно, кто «убил негритят», здесь важно – как. Как развернется эта партия в кошки-мышки. Читаем.

Следующий роман в серии:

Рецензии на Заурядные письма священника:

Отзывы

  1. Аватар

    Вита

    Я проглотила роман за полтора дня. Неделю к нему возвращалась под впечатлением, перечитывала какие-то моменты, потом – всё. А тут на «Вакцине от идиократии» (это такой литературный сериал господина Вертфоллена), как раз пошли «Письма священника», и я решила перечитать – сколько всего я не замечала! Сколько гениальных фраз, цитат упустила. Например, в конце офицер рассказывает Джону про свою операцию на глазах, и самое главное – свой подход, так я в упор не помнила этого рассказа, а он жизнь меняет. Это один абзац, а он так здорово показывает тебе, какие разные исходы ты получаешь, всего-то изменив точку зрения на ситуацию.
    Я поняла, что перечитаю роман еще не раз.
    И вам советую.
    Глубокая, сильная книга. Местами до слез смешно, а местами до слез больно.
    Лучшая психологическая игра.

  2. Варя Бушуева

    Варя Бушуева

    Оставлю у вас на сайте тоже!)

    Психологические игры в кошки-мышки – это вообще моя тема. Мне нравится следить за «шахматными партиями», за «поймай меня, если сможешь», я уже наталкивалась на очень красивые цитаты от Вертфоллена, поэтому, как только я нашла эту книгу и прочла к ней синопсис, я поняла: это моя следующая книга на прочтение.
    Я люблю читать психологические детективы, поэтому я даже согласна на «Диснейлэнд», когда ты, видишь, что тут подтянули сюжет, там не совсем логично, но, если так ко всему придираться, книжки и не останется. Возьмем Дэна Брауна, есть у него дыры? А то! Но почитать приятно. В общем, не сказать, что у меня от «Писем священника своей мертвой жене» были какие-то огромные ожидания.
    Но книга превзошла всё.
    Даже если б у меня от неё были ожидания с Эверест, она бы и их переплюнула.
    Причем не скажу, что саспенс с самого начала бьет ключом. Ты читаешь от лица пятидесятилетнего английского священника, не то, чтоб у него какая-то особо яркая жизнь до встречи с офицером. Автор здорово погружает тебя в будни Джона, и ты даже не замечаешь, но книга уже настолько живее и «настоящее» подавляющего большинства современных авторов: тут не то, что не Диснейлэнд, через страниц семь ты уже просто уверена, что в сороковых действительно жил такой Джон, действительно имел приход, а это его – дневник. Ощущение «настоящести» книги сложно передать, его можно только почувствовать, читая. Но если раньше я часто видела какими стежками и нитками шита книга, как автор раздумывал над героями, сюжетом, как он делал это один в один так, как учат во всяких школах «хороших текстов», то тут роман дышит. А ты дышишь с ним, в его ритме. В этот ритм, конечно, надо попасть. Но так работает любой по-настоящему талантливый писатель, когда вы берете в руки не обычных ремесленников, а богом одаренных авторов, они иначе видят мир, и ты учишься видеть так, как видят они, это и развивает.
    Когда я дошла до сцен исповеди и чаепития, я уже просто провалилась в книгу и читала везде, где могла.
    На сцене с Гилей, мальчиком-скульптором, у меня в горле встал ком. Обычно меня очень нелегко растрогать. «Мальчик в полосатой пижаме», например, на меня не произвел ни малейшего впечатления. Здесь Гиля настолько живой, и к сценам с Гилей ты уже хорошо прочувствовала непредсказуемость книги, и в отличие от Диснейлэндов, у Вертфоллена всё как в жизни: а в жизни остаться в живых – это далеко не всегда счастливый конец. И зная, как непредсказуема книга, ты вообще не ожидаешь, что сейчас занятой офицер СС найдет время на то, чтоб вернуть жажду до жизни еврейскому мальчику с туберкулезом. Остроумие их диалога, глубина и опять-таки та же настоящесть – ты прямо чувствуешь, как Гиля поставил на себе крест, как ему больно от людей, как он эскейпит, и то, как двадцать минут разговора с Францем этот крест сняли. Как они наполнили Гильку желанием жить. Ты сама во время этого диалога очищаешься. Тут не то, что «ниток, которыми сшито» не видно, тут ты в восхищении, потому что сама никогда не нашла бы подобных слов. Сама была бы таким неуклюжим Джоном-священником (в лучшем случае!). А тут – гений жизни. Как… вот как эти слова ему приходят?!! Как можно так здорово препарировать, очищать, освежать души?!
    Книгу невозможно проспойлерить. Даже если б я вам сейчас рассказала, кто – кого, это не передаст и одну десятую романа. На сцене с Гилей, тебе уже так не важен саспенс, хотя он есть и ты, как Джон, все равно подвешена, все равно чувствуешь тяжесть решения, повисшего над Джоном, но, как читатель, ты просто наслаждаешься каждой новой сценой. Каждая новая сцена – сюрприз. Ты уже даже и не стараешься ничего предсказывать.

  3. Аватар

    Elena

    Эта первая книга, прочитанная мной у Франца Вертфоллена. Многое тогда мне было непонятно, но сейчас, перечитывая книгу, много нахожу для себя открытий.
    Во многом вижу себя в священнике.
    То, как он жил и все, что он делал считал правильным. Может всё ему и не нравилось, но «правильность» мешала увидеть свои желания, как ему хотелось бы жить.
    Его счастье, что он стал открыт Францу, главному герою, увидел, что прошлая его жизнь была ничемной и никуда не ведущей. Такое бесполезное мельтешение. Что жизнь не делится на «черное» и «белое», правильно-неправильно. Нужно быть искренним с собо и стремление к своему счастью — естественная необходимость.
    Книга показывает мне как быть открытой к красоте и счастью.

  4. Саша Куцуров

    Саша Куцуров

    Как-то раз я уже брался за книгу этого автора, аудиокнигу “Берлинские заметки для ветреной Штази”. Мне очень понравился такой формат, произведение ощущалось даже не как книга, а скорее как спектакль. С голосом автора было очень легко представлять себе героев, слышать их тон, эмоции в голосе, видеть в голове их выражение лиц. Но вот продолжать именно ЧТЕНИЕ других книг я не решался… Посидев у автора в пабликах, мне показалось, что до некоторых книг я еще не дорос. Поэтому сидел почти год чисто на вещах аудио формата — смотрел на ютьюбе видео Ф. Вертфоллена, рассказы, чтения стихов. Без голоса автора у меня к сожалению не получалось достаточно включать воображение, чтобы текст оживал…

     Я искал книгу полегче, с которой можно начать. Вконтакте в последнее время часто натыкался на цитаты из “Заурядных писем священника” — этот роман показался попроще, потому что заявлен как детектив. Польша, оккупация, священник Джон, который вытаскивает еврейских детей из гетто и офицер, который играет с ним в «кошки-мышки». 

    На удивление, читать было очень легко. Тон священника, его интонации приходили мне в голову натурально. С первых страниц перед глазами вставал приход, промозглость Польши и “слизни, которые поели всю зелень” пресного английского священника.

     Я не ожидал, что найду в этой книге героя своего времени. Мне очень нравился офицер. Читая текст книги, он чувствовался мне реальным человеком, не просто героем спектакля, как в “Берлинских Заметках”. В этот раз Франц куда больше задевал меня эмоционально. И скажу честно — не всегда приятно. Чем дальше, тем больше я ему завидовал. Я завидовал ему уже на сцене с Лайзой в церкви — это крохотная сценка, священник еще о нем ничего не знает, а Франц зашел в церковь с очень красивой дамой по пути на какой-то прием. Так его разговор с этой Лайзой – мне бы так с девушками говорить! Мне бы так научиться! А когда дошло до его рассказов священнику, уже после неудавшейся веселой исповеди, когда он стал рассказывать про Лили, про Бугатти, ночь на озере… я так хочу жить! И дело не в Бугатти, не в деньгах, дело в изяществе. Во внутренней роскоши. А то развелось в подростковой литературе для девочек всяких вампиров-миллиардеров, не желая никого оскорблять, но это ж только в 12 лет читать и можно. Так я только со «Священником» понял – почему. 

    Почему Джеймс Бонд – это еще куда ни шло, вампиры из «Сумерек» – смешно, а Ахилл из Илиады – эпично? Как сказал бы сам господин Вертфоллен – «прожитость» разная. Вампирчики подростковые совсем картонки, их называют остроумными, но остроумия в диалогах нет. Их называют красивыми, но если бы они с таким же поведением попробовали жить в реальном мире, они и в сто с чем-то лет ходили бы девственниками. Их называют мужественными, всю книгу они – аксессуар, в женской сумочке мужественности больше. Джеймс Бонд тот же чуть «прожитее», он хотя бы не пустословно “герой” — то по крышам скачет, то взрывы всякие переживает. Но это все равно – шоу. Реально у Бонда уму и смелости не научиться. А вот смелость Ахилла, мысли его, геройство тебе показаны так, что ты его прочувствовать можешь. Вот например, цитата из Илиады, которая показывает безжалостность Ахилла к себе: 

    “— Хессалонец, с которым ты дерешься, я в жизни не видел человека огромнее! Я бы не хотел с ним сражаться… — Вот почему твое имя никто не запомнит.” 

    Он не просто говорит эту фразу, чтобы звучать круто, он согласно своим словам живет. Он по жизни решается на бой со страшными соперниками, где шанс проиграть очень велик. И делает это не для того, чтобы люди запомнили его имя. Он хочет повлиять на ход истории, чтобы защитить своих близких, и искренне трудится для этого. Офицер в «Священнике» – современный Ахилл. ( Польша 1943-й всё-таки куда больше современность, чем гревнегреческие мифы) То, как он чувствует, как скоро он мыслит, как он принимает решения – ты читаешь, сначала завидуешь, а потом все больше хочешь у него учиться. По-моему, Джон тоже проходил такой путь скрытой зависти, как я.

    Просто Джон был немолод и у него это было не так выражено, однако, когда он слушал о Лили, я уверен, он тоже хотел быть Францем. Зато под конец книги священник вполне себе даже сказал – я хочу учиться у этого человека. Общение с офицером заставило Джона пересмотреть свои взгляды на людей, на то, что такое добродетель, и что на самом деле такое нацизм. Джон понял, что нацизм – это не только верхушка рейха, что все начинается с народа с мелкой нетерпимости людей друг другу, с постоянным желанием поделить мир на «свои» и «чужие». Правительство такое, потому что такими нетерпимыми были обычные люди. И ужасу Джона, он замечает нацизм и нетерпимость к другим в самом себе. Сам Франц, формально работая в СС, совсем не нацист и не поддерживает партию. Он находится в этой структуре, чтобы преследовать свои цели, сотрудничает с американцами и британцами, и по течению сюжета, рискуя собой, вытаскивает из концлагеря людей. 

    Франц настолько против узколобого нацизма, расизма, фашизма (многие люди путают фашизм с нацизмом и называют немцев фашистами. Напоминаю, фашисты – это итальянцы и Муссолини), и настолько непримирим со всеми этими “измами” в людях, что у Джона после разговора с ним случается озарение: 

    “Но что я вижу, Кэтти, нет вообще никаких разграничений – ни по слоям, ни по классам, ни по странам, ни по национальностям. Каждому человеку надо в душу смотреть. Душою в душу смотреть. Вот и всё.”

     Казалось бы, Джон – священник, который спасал еврейских детей, а в нем все равно жили узколобые стереотипы. Он, будучи англичанином, судил и разделял людей по классам, по национальностям, по полу. Не видел в людях реально самих людей, а свои ожидания от них. Офицер помог священнику избавиться от этого, видеть в людях людей, таких, какие они есть на самом деле. В общем, книга – клад. Ты, наконец-то, находишь достойного героя, на которого хочется быть похожим. Героя, который даже в очень сложное военное время остается Героем – без всяких соплей, слез, показушных бросаний грудью на амбразуру. 

    Франц остается героем очень легко, остроумно. Так, словно всё, что он делает – просто, словно иначе жить и нельзя. Может, это и есть роскошь – интеллект, очарование и одновременно такая проницательность и ответственность. Вот еще – только после «Заурядных писем священника» слово «ответственность» перестало быть для меня пустым словом. Я, наконец-то, понял, что же это такое – ответственность, как она чувствуется, к каким действиям обязывает. А еще я заметил, от этой книги становишься чуть-чуть добрее. В общем, я с радостью буду читать все остальные книги из вселенной «Безделушка» господина Вертфоллена, и смотреть, на какие еще красивые поступки способен его главный герой.

Добавить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован.