.

«Заметки для Штази. Ливан»

Франц Вертфоллен

1936 год

Анастази фон Вайссенвольф, она же Штази – двадцатилетнее существо, изящное и легкомысленное, из верхних слоев венского общества. Её любимый кузен, Франц Вольфганг фон Вертфоллен, недавно вернулся в Вену из Кембриджа, но в Вене ему не сиделось. Беспокойный молодой человек. Нарушитель спокойствия. Так просыпаешься, вскрываешь утреннюю почту и узнаешь, что тебя бросили ради сомнительных приключений на Ближнем Востоке с двумя дальними знакомыми – одной несимпатичной журналисткой-социалисткой и другой – дочерью небедного коммерсанта.

Роман-приключение. Книга вырывает вас из рутины с корнем. Весь роман чувствуется как головокружительный аттракцион с мертвыми петлями, горками, водопадами, свободным падением. Скорость все выше, и выше, и выше – и ууууух – свободное падение, невесомость – паф! – финиш. И ты выходишь с адреналиновым рашем, с подрагивающими коленями и необоримым желанием прокатиться снова.

И снова.

И снова.

Книгу можно перечитывать бесконечное количество раз. Есть сюжет, он один рассказывает тебе так много о тебе самом и людях. Есть разговоры: рассуждения о политике, нациях, экономике, религии. Есть маленькие вещицы из диалогов, учащие тебе улавливать ту огромную разницу между тем, что люди говорят и что по-настоящему чувствуют. Есть игра с именами…

Сюжет прост: берем очаровательного нарушителя спокойствия и отправляем его в Ливан, учиться жизни. Во что только наш молодой человек не вляпается: в пиратов, работорговцев, благотворительниц… Всё – от жизни крохотных «кишлаков» и до лучших французских кабаре Триполи – всё оживет на вашей сетчатке. Это – полёт. Головокружительный полёт на волшебном ковре, с которого вы сойдете в древнем песке святой земли, в пыли крепостей крестоносцев, в соли морской воды и в карнавальных блестках танцовщиц кабаре.

1936 год

Анастази фон Вайссенвольф, она же Штази – двадцатилетнее существо, изящное и легкомысленное, из верхних слоев венского общества. Её любимый кузен, Франц Вольфганг фон Вертфоллен, недавно вернулся в Вену из Кембриджа, но в Вене ему не сиделось. Беспокойный молодой человек. Нарушитель спокойствия. Так просыпаешься, вскрываешь утреннюю почту и узнаешь, что тебя бросили ради сомнительных приключений на Ближнем Востоке с двумя дальними знакомыми – одной несимпатичной журналисткой-социалисткой и другой – дочерью небедного коммерсанта.

Роман-приключение. Книга вырывает вас из рутины с корнем. Весь роман чувствуется как головокружительный аттракцион с мертвыми петлями, горками, водопадами, свободным падением. Скорость все выше, и выше, и выше – и ууууух – свободное падение, невесомость – паф! – финиш. И ты выходишь с адреналиновым рашем, с подрагивающими коленями и необоримым желанием прокатиться снова.

И снова.

И снова.

Книгу можно перечитывать бесконечное количество раз. Есть сюжет, он один рассказывает тебе так много о тебе самом и людях. Есть разговоры: рассуждения о политике, нациях, экономике, религии. Есть маленькие вещицы из диалогов, учащие тебе улавливать ту огромную разницу между тем, что люди говорят и что по-настоящему чувствуют. Есть игра с именами…

Сюжет прост: берем очаровательного нарушителя спокойствия и отправляем его в Ливан, учиться жизни. Во что только наш молодой человек не вляпается: в пиратов, работорговцев, благотворительниц… Всё – от жизни крохотных «кишлаков» и до лучших французских кабаре Триполи – всё оживет на вашей сетчатке. Это – полёт. Головокружительный полёт на волшебном ковре, с которого вы сойдете в древнем песке святой земли, в пыли крепостей крестоносцев, в соли морской воды и в карнавальных блестках танцовщиц кабаре.

Знакомьтесь с героями...

Знакомьтесь с героями...

Франц Вольфганг фон Вертфоллен

21 год

Золотой мальчик Вены. Любимец светской хроники. Наследник огромной промышленной империи Вертфолленов.

Все знают, как ему жить. От последней прачки до английской королевской четы. Всё население Австрии, вся буржуазия и знать Великобритании, Франции, Германии убеждены, что они знают этого молодого человека: ослепительный, умный, расчетливый, легкомысленный, бессердечный, добрейший, герой-любовник, монах-затворник, избалованный, скромнейший, высокомерный, чуткий и тактичный – все знают этого молодого человека. Все знают, а он не знает.

Чтоб уяснить себе столь расплывчатые пункты – кто он и что делать со своей жизнью, господин барон и отправляется на Ближний восток. Путешествие начинается с Ливана. И даже последние кухарки в клопных мебелировочках Лондона, что иногда все же почитывают газеты, если б узнали об этом путешествии (столь скрываемом от журналистов), не сомневались бы – приключения будут столь же ослепительны, сколь ослепителен сам молодой человек.

Франц Вольфганг фон Вертфоллен

21 год

Золотой мальчик Вены. Любимец светской хроники. Наследник огромной промышленной империи Вертфолленов.

Все знают, как ему жить. От последней прачки до английской королевской четы. Всё население Австрии, вся буржуазия и знать Великобритании, Франции, Германии убеждены, что они знают этого молодого человека: ослепительный, умный, расчетливый, легкомысленный, бессердечный, добрейший, герой-любовник, монах-затворник, избалованный, скромнейший, высокомерный, чуткий и тактичный – все знают этого молодого человека. Все знают, а он не знает.

Чтоб уяснить себе столь расплывчатые пункты – кто он и что делать со своей жизнью, господин барон и отправляется на Ближний восток. Путешествие начинается с Ливана. И даже последние кухарки в клопных мебелировочках Лондона, что иногда все же почитывают газеты, если б узнали об этом путешествии (столь скрываемом от журналистов), не сомневались бы – приключения будут столь же ослепительны, сколь ослепителен сам молодой человек.

Сара

22 года

Дочь-бунтарка крупного еврейского коммерсанта. Сара – «другое дерево». Она старается всем, чем может, отличиться от толпы «серых обывателей». Конечно, она – художник, она еще не знает конкретно своего направления – скульптор, дадаист, фотограф, но а-а, она не «скучная посредственность», не еще одна Наташа Ростова, которую выдадут замуж для массивного (или не очень) деторождения. Она – личность. Она – единица. И чтоб это доказать всем, и в первую очеред себе, Сара распускает слухи (в тесном, безопасном кругу) о своей бисексуальности и уезжает с журналисткой-социалисткой в Ливан.

При этом Сара, действительно, не самая глупая девочка, и из неё, действительно, могло бы что-нибудь получиться, если б она по-настоящему чем-либо заинтересовалась, а не использовала то фотографию, то тексты, то архитектуру, чтобы вздрочнуть на свою «оригинальность». А вот спутником своим в этой поездке Сара заинтересовалась серьезно. Настолько серьезно, что в её пушистую голову даже стали забредать мысли о браке.

Сара

22 года

Дочь-бунтарка крупного еврейского коммерсанта. Сара – «другое дерево». Она старается всем, чем может, отличиться от толпы «серых обывателей». Конечно, она – художник, она еще не знает конкретно своего направления – скульптор, дадаист, фотограф, но а-а, она не «скучная посредственность», не еще одна Наташа Ростова, которую выдадут замуж для массивного (или не очень) деторождения. Она – личность. Она – единица. И чтоб это доказать всем, и в первую очеред себе, Сара распускает слухи (в тесном, безопасном кругу) о своей бисексуальности и уезжает с журналисткой-социалисткой в Ливан.

При этом Сара, действительно, не самая глупая девочка, и из неё, действительно, могло бы что-нибудь получиться, если б она по-настоящему чем-либо заинтересовалась, а не использовала то фотографию, то тексты, то архитектуру, чтобы вздрочнуть на свою «оригинальность». А вот спутником своим в этой поездке Сара заинтересовалась серьезно. Настолько серьезно, что в её пушистую голову даже стали забредать мысли о браке.

Хайке

27 лет

Журналистка. Едет в Ливан работать сразу над целым ворохом «глубоко социальных» статей. Активистка, повернутая на правах и правдах. Лесбиянка, что от широких масс лучше было скрывать. Хайке пишет об освобождении из хиджаба, но доводит 12-летнюю девочку до избиения отцом и потери зубов. Хайке орет об эксплуатации женщин, но ужинать при всех с танцовщицей кабаре не хочет – не удобно. Хайке визжит о равноправии, но даже примитивнейшие ошибки свои признавать не собирается. Что остается ей, как только гоняться, как моське, за «правдами».

Хайке

27 лет

Журналистка. Едет в Ливан работать сразу над целым ворохом «глубоко социальных» статей. Активистка, повернутая на правах и правдах. Лесбиянка, что от широких масс лучше было скрывать. Хайке пишет об освобождении из хиджаба, но доводит 12-летнюю девочку до избиения отцом и потери зубов. Хайке орет об эксплуатации женщин, но ужинать при всех с танцовщицей кабаре не хочет – не удобно. Хайке визжит о равноправии, но даже примитивнейшие ошибки свои признавать не собирается. Что остается ей, как только гоняться, как моське, за «правдами».

Адальберта

Точный возраст не известен. От 20 до 30 лет. Альбинос. Капитан корабля, зарабатывающего контрабандой героина, людей и черт знает каких еще грузов – любых, за которые платят. Дочь голландца, жившего в ЮАС, потом перебравшегося на острова в Индийском океане, росла с ним на кораблях. Несмотря на внешность хрупкой феечки, держит всю команду «за яйца». Жесткий человек, с детства учившийся выживать и отстаивать своё — свою территорию, правду, жизнь, достоинство. Ада, безусловно, умна. Ада беспринципна. В мире Ады продается всё… или почти… или до одного утра продавалось всё.

Адальберта

Точный возраст не известен. От 20 до 30 лет. Альбинос. Капитан корабля, зарабатывающего контрабандой героина, людей и черт знает каких еще грузов – любых, за которые платят. Дочь голландца, жившего в ЮАС, потом перебравшегося на острова в Индийском океане, росла с ним на кораблях. Несмотря на внешность хрупкой феечки, держит всю команду «за яйца». Жесткий человек, с детства учившийся выживать и отстаивать своё — свою территорию, правду, жизнь, достоинство. Ада, безусловно, умна. Ада беспринципна. В мире Ады продается всё… или почти… или до одного утра продавалось всё.

Карма

23 года

Танцовщица кабаре в Триполи. Её старший брат, Токолош, не то маленький драгдиллер, не то выбивала, не то охотник за головами, скорее всего – все вместе. Карма и Токолош явно как-то были замешаны в торговле людьми – жертвами или продавцами – не ясно. Ясно одно – они бежали с одной из южноафриканских территорий скорее всего уже сиротами и с тех пор выживают вместе.

Мир Кармы – зыбок и непонятен, прежде всего, самой Карме. Для Кармы мир сложен, она и не старается в нем разобраться, она действует по наитию, или как животные – инстинктами. Но инстинкты у Кармы хороши. У неё есть глаза, она умеет ими видеть людей, и она способна на вовлечение. На тепло. И на ярость. На смелость. И, скорее всего, на любовь. Карма не теряется в сложной ситуации, не встает столбом, как дебелая Хайке. Карма действует. Как может – вслепую, но действует.

Карма

24 года

Танцовщица кабаре в Триполи. Её старший брат, Токолош, не то маленький драгдиллер, не то выбивала, не то охотник за головами, скорее всего – все вместе. Карма и Токолош явно как-то были замешаны в торговле людьми – жертвами или продавцами – не ясно. Ясно одно – они бежали с одной из южноафриканских территорий скорее всего уже сиротами и с тех пор выживают вместе.

Мир Кармы – зыбок и непонятен, прежде всего, самой Карме. Для Кармы мир сложен, она и не старается в нем разобраться, она действует по наитию, или как животные – инстинктами. Но инстинкты у Кармы хороши. У неё есть глаза, она умеет ими видеть людей, и она способна на вовлечение. На тепло. И на ярость. На смелость. И, скорее всего, на любовь. Карма не теряется в сложной ситуации, не встает столбом, как дебелая Хайке. Карма действует. Как может – вслепую, но действует.

Что вы найдёте в
Заметках для Штази. Ливан...

Что вы найдёте в
Заметках для Штази. Ливан...

Бесшабашные каникулы — в любое время года

Бесшабашные каникулы — в любое время года

Атмосферу Ближнего Востока

Атмосферу Ближнего Востока

Героев, которые заражают жаждой до жизни

Героев, которые заражают жаждой до жизни

Смелость делать то, на что раньше вы бы не решились

Смелость делать то, на что раньше вы бы не решились

Следующая книга в серии:

Следующая книга в серии:

Рецензии на Заметки для Штази. Ливан:

Отзывы

  1. Дмитрий Орлов

    Дмитрий Орлов

    В своей жизни я всегда любил путешествовать, открывать для себя красивые места, узнавать что-то новенькое. Но проблема была в том, что часто в таких поездках я уставал, мне было скучновато, и я не сказать, что получал удовольствие от красоты зданий или пейзажей. Я всегда ждал, что удовольствие от каждой поездки будет на меня падать с неба, что меня смогут развлечь.

    Но когда я прочёл книгу, то осознал, что все красивые моменты в жизни создаю я сам. Главный герой, Франц, для того идеальный пример.

    Это 30-ые годы, ближний восток, Ливан, невыносимая жара. Две девушки и главный герой ездят по всей стране, чтобы проникнуться культурой народа, насладиться пейзажами или узнать о каких-либо интересных местах.

    Франц такой человек, что ему не достаточно просто пройтись по каким-либо местам, ему хочется взаимодействия, ему хочется всем сердцем прочувствовать их культуру, понять, что за люди здесь живут.

    Для меня одна из самых ярких сцен – свадьба Франца с одной деревенской девушкой. Францу хотелось попасть в самый эпицентр культуры этого народа, на их свадьбу. Потому что как правило именно на свадьбах проходит всё веселье.

    И по традиции этих мест, чтобы девушка вышла за тебя замуж, нужно дать за нее приличную сумму для выкупа. Франц не хотел стать семьянином в этих местах, поэтому он решил сделать доброе дело, выбрал девушку из неблагоприятной семьи, чтобы её замужество подняло ей статус среди всей деревни и она смогла достойно жить даже без него, чтобы ей не пришлось выходить замуж за какого-нибудь старика и быть его прачкой.

    Сцена свадьбы – огонь, я чувствовал себя частью их праздника. Ты видишь, с какой страстью и с каким желанием жить и получать удовольствие под барабаны, надрывные мелодии танцевали мужчины. Во время таких танцев закипает кровь, ты понимаешь «Да, эти люди умеют веселиться». И это не современные скучные вечеринки, где все друг друга стесняются и стараются быть максимально формальными. Здесь именно «Вах», давай покажи, как ярко ты умеешь проводить время.

    Таким образом, Франц прямо занырнул в их обычаи. И Именно из-за желания взаимодействовать с людьми и стараться прочувствовать их жизнь у него и получались яркие приключения. Чему я очень охотно учусь у этого писателя.

    Книге я поставлю 5/5

  2. perl0vkaa

    perl0vkaa

    Когда герои книги становятся живее своих знакомых.

    В “Ливане” очень много героев, которых встречает на своём пути Франц. Но в отличие от очень очень многих книг, у меня никогда не было путаницы в голове. Даже те же пьесы, я их очень люблю, но буквально постоянно моей памяти приходится возвращаться на заглавие и уточнять, кто же это очередной Аккакий Сергеевич. О, тут совсем по-другому. Как в жизни, ты встречаешь человека, иногда интересного, иногда скучного, но проведя с ним диалог, ты не можешь уже его забыть! Потому что вот он живой, стоит перед тобой, он не набор символов и черт характера, он ЖИВЁТ. Вот так же и с героями этой книги. За каждым диалогом так интересно наблюдать, потому что это жизнь, это люди и их судьбы, а не выдуманные автором образы, еле-еле прописанные, которые, закрывая книжку, тут же канут в лету…

    Героев Франца даже персонажами язык не поворачивается назвать. Это то же самое, что назвать своего знакомого персонажем)

    Ну и главное — это очень интересные люди. Франц, пиратка Ада, танцовщица Карма, да даже Токолош! И больше всего меня зацепил казалось бы совсем простенький разговор Франца по телефону с братом. Франц… в общем был в послеинфарктом состоянии, но выжил и был здоровее прежнего. Но за этим телефонным разговором так чувствовалось, что его брат прошёл не то что 7 кругов ада, а все 700, пока Франц был в отключке. Они разговаривали, я их слушала и понимала, что вот между ними тысячи миль, но насколько они рядом. Насколько Герберту ничего больше не нужно в жизни, кроме слова “брат”, сказанного от Франца.

    Здесь узнала, что “Викторианский роман о несчастной Эмилии” — история их знакомства. Причем сначала они ох как невзлюбили друг друга. В общем, я знаю, что я буду читать дальше 🙂

  3. Arina Polyakova

    Arina Polyakova

    Вам когда-нибудь приходилось одновременно плакать, смеяться и бегать по комнате от восторга от книги? Нет? Тогда вы ещё просто не читали “Заметки для Штази. Ливан”. Во время чтения я наверное раз 5 звонила подруге: “Ты должна это прочесть.. это.. это… Представляешь, он танцует на мачте пиратского корабля, во время сильного ветра, под барабаны из человеческой кожи… А потом эта пиратка-альбиноска… и тевтонский крест. Огромный старинный крест, который он тащит, весь исцарапанный по берегу. “.

    На что обычно был ответ “Я ничего не понимаю, но вижу тебе весело. Хочу тоже)”.

    Звонок на 3 она тоже начала читать. Честно, ещё ни разу книга не производила на меня такое впечатление. Так что же в ней?

    Это путешествие молодого человека Франца в Ливан 1936 года… Нет. Это Охренительная поездка невписываемого ни в одни рамки сознания человека, для которого впрочем “человек это то, что уже перешагнуто”…

    Первое же письмо в аннотации говорит нам, что вся книга – это путевые заметки для сестры.

    И всю книгу я чувствовала себя той самой Штази, которая находится в другой части мира и получает письма от брата, которые почти всегда доводят до инфаркта – иногда в фигуральном смысле, а иногда почти в прямом. То твой брат устраивает гонки на верблюдах, то женится на бедуинке, то вообще попадает на пиратский корабль с героином и черт еще знает какой нелегальностью, то… в общем, хватит спойлеров.

    Меня поражает искренность произведения. Какие бы путешествия я ни читала раньше, там писатели в реальной жизни не могли бы себе позволить и одной десятой приключений, о которых воображают… Но тут такое ощущение, что это автобиография. Конечно, автор не родился в начале 20-го века, но я смотрела видео-блоги (которые сняты так красиво, что это, скорее, полноценные фильмы), слышала и смотрела его приключения оттуда (как он *случайно* поплавал на Гавайах с акулами, как чуть не застрял ночью в настоящем городе-призраке, сохранившимся в США нетронутым с начала 19 века, и как оттуда выбирался в кампании двух дам), и да, его приключения – это сто пудов, такого не придумаешь и не срежессируешь для блога, только проживешь. Вот и с книгой так же. Совершенно не ощущается “линия сюжета”, это спонтанные, яркие приключения. Я не знаю, тут не написано про это, но автор и герой для меня сливаются в одно лицо. Даже представляю героя с внешностью автора. Единственное – у героя серые глаза.

    Мое главное впечатление от книги – как будто вся жажда жизни этого мира сливается в эту книгу. Захватывает с первых же строк..

    ФРАНЦ: Хайке, боже, да ты – Отелло!

    ХАЙКЕ: Я? Ты вообще видел, как ты на неё смотришь?

    ФРАНЦ: А как я должен на неё смотреть? Как на хромоногую горбунью-квазимодицу?

    ХАЙКЕ: Ты видишь в ней мясо! Это вожделение до мяса!

    ФРАНЦ: Я вегетарианец, Хайке.

    И не хочется выходить наружу из этой остроумной, знойной, слегка непристойной, но очаровательнейшей вселенной.

    Я очень жалею, что почему-то оттягивала художественные книги этого автора. Теперь читаю их залпом.

    И если мне подворачивается свободные пол часа, то происходит как в одном диалоге книги:

    ФРАНЦ: Милая-милая Сара, вы подарите мне этот танец?

    САРА: Ах, господин мой дьявол, с удовольствием.

  4. Lina_Knorr

    Lina_Knorr

    Самым большим твоим шедевром должна быть твоя жизнь

    «Заметки для Штази. Ливан» — это взрыв. Всего. Красок, эмоций, экшена… и красоты. Это лучший приключенческий исторический роман, который я читала. Вообще, вероятно, лучший, что был написан, я большущий поклонник этих жанров и перечитала кучу всего — от Дюма, Жюль Верна и до «Шантарам» — но ничего такого настоящего и близкого по интенсивности переживаний не встречала. Вы почувствуете, о чем я, когда откроете роман.

    Я думаю, другим книгам жутко недостаёт такого главного героя. Франц Вольфганг фон Вертфоллен — молодой австрийский аристократ начала 20-го века. Этот юноша живет из кредо «самым большим твоим шедевром должна быть твоя жизнь», поэтому с ним что ни секунда — оргазм. Возможность побыть его сестренкой Штази, читающей путевые заметки брата — сказка. Когда открываешь его письма, внутри все сжимается от красоты, трепетности и ощущения чего-то очень нужного, важного тебе, родного. Франц получает столько удовольствия от своей юности и приключений, что ты неизбежно наслаждаешься вместе с ним. В момент пляски на мачте все внутри как будто проваливается — когда он сорвался вниз, у меня у самой наступило ощущение невесомости. И желание Ады до Франца, ослепительно танцующего под барабаны из человеческой кожи, ощущаешь, как своё собственное. А может, оно своё и есть. Боже, мне страшно смутительно об этом писать, но эта сцена — самое яркое… подобное переживание, что со мной вообще случалось. Ох!

    Честно, я бы убила, чтобы оказаться на месте спутниц Франца. Попасть с ТАКИМ молодым человеков в жару, пустыню, Ливан… Сара и Хайке, вот прям, не могу, две тетери. Всю свою жизнь прокуковали! То ли дело Ада. Пиратка. Хрупкая девушка-альбинос, полтора метра ростом… контрабандистка, капитан корабля с героином, чьё слово — закон среди целой команды здоровых мужчин. Для меня Ада — шок. Задумайтесь, выглядя как она, веся едва 40 килограмм, насколько свирепой и твердой личностью надо быть, чтобы тебя слушались взрослые мужики! А она не допускает никаких конфликтов на своём судне, и выродки с раздутым самолюбием у неё драят палубу, как миленькие.

    После знакомства с Францем, Адой, Гербертом я прямо не могу смотреть на своих друзей теми же глазами. Видишь огромный контраст между тем, какими прекрасными существа могут быть, и между тем, что окружает тебя… да что там, между тем, какая ты сама — и очень хочется изменений. Вобрать в себя хоть капельку стойкости Ады. Силы, юности и полёта Франца. Лучше всего это дают прочувствовать самые красивые моменты романа — когда проза срывается на стих. Пока я читала, что чувствовал Франц на мачте, мое тело как будто окатило ледяной водой:

    Опираясь на мачту, встаешь.

    Небо и море.

    Горизонт.

    Господи – совершенно,

    совершенно творение твое.

    Мое.

    Наше.

    Гори сердце

    и разливайся

    норвежскими,

    горькими

    фьордами!

    Боже, я обещаю, я буду тверд!

    На крови, на море, на небе,

    клянусь, отец,

    я не потеряю теперь

    памяти!

    О смерть моя,

    рыжая,

    славная,

    шепчет мне за плечом.

    Милая, ты сейчас возьмешь?

    «Рано».

    Как?

    Смотри в меня,

    видь –

    мне страшно.

    Мне…

    нет.

    Мне было страшно

    не вытянуть

    шторма,

    но шторм –

    мягок,

    что утро Вены,

    что свет с сочных

    черешен.

    Таково слово мое.

    И слово – свет.

    Я буду сосредоточен

    отныне

    и впредь,

    как не был и ветхозаветный…

    таково слово мое.

    Мне потом несколько раз снилась эта сцена.

    Господин Вертфоллен, низкий вам поклон. Я окончательно подсела. Сдаюсь и беру книги оптом.

    картинка Knorr_Lina

    Вот так выглядит Франц, главный герой.

    Р.S Это портрет героя в СССР в 1943 году, так что картина не связана конкретно с Ливаном, но мне очень хотелось отметить, как шикарно рисует автор романа. Каждая обложка — одна из его работ.

Добавить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован.

©F.W.W 2020 Все права защищены.

Публичная оферта