Викторианский роман о несчастной Эмилии. Отрывок. Полдень.

Викторианский роман о несчастной Эмилии. Отрывок. Полдень.

Викторианский роман о несчастной Эмилии.
Ознакомительный отрывок. Полдень

изображение

Италия, 1924 год

Герберту позвонили, и у него появились дела в городе.

Свежее утро перетекло в удушающий полдень.

Горки поставили, но лезть под солнце не хотел никто.

Как мы с тобой договорили, меня разморило, и я уснула.

Представляешь, я дошла до того, что у меня уже паника, как только я монстрика своего не вижу. Черт его знает, что он ляпнет или придумает следующим. Благо Натаниэлла – это горничная та, блондиночка, подсказала, что они у сеньоры в комнате.

Я начинаю осознавать, какая эта работа – создавать свиту.

Раньше мне казалось, вот тунеядцы праздношатающиеся, а сейчас – ух какой ужасный, страшнейший стресс быть свитой короля.

Это очень об угадывании настроения. Очень о создании атмосферы: тут тебя хотят легкомысленной и веселой, там – тихой, потом – вообще незаметной, затем – пошловато-кокетливой, потом – серьезной, потом – задушевной, и всё это может десять раз поменяться за час. Ох не зря свита ест свой хлеб.

Натэлла проводила меня наверх. И как-то едва уловимо дала понять, что я там буду лишней, но не быть там я тоже не могу.

Боже, мама, какая спальня!

Целый отельный сьют.

Все окна были распахнуты, тюль наполнял воздух. Всё в шелке.

Музыка. Радио включили.

Шла тихо – приучаюсь ходить как мышь. У японской ширмы остановилась. Дальше шла уже непосредственно спальня, где на софе у распахнутого секретера валялся Франц и читал чужие дневники. Пролистывал.

Девочка, обвешанная чужой бижутерией, вертелась у зеркала.

Время от времени он поднимал на нее глаза.

ШТАЗИ: А это тебе нравится?

ФРАНЦ: Нет. Ущербная какая-то морда у этого льва, чтоб его на груди таскать.

ШТАЗИ: А это?

ФРАНЦ: Это лучше. Ящерица?

ШТАЗИ: Саламандра.

ФРАНЦ: Дай-ка. Что это за камень?

ШТАЗИ: Глаз? Не янтарь?

ФРАНЦ: Нет, прозрачный слишком.

ШТАЗИ: А турмалины такими бывают?

ФРАНЦ: Оранжевыми?

Плечами пожал.

Дальше в дневник углубился.

ШТАЗИ: Что пишет?

ФРАНЦ: Ничего.

ШТАЗИ: Дура?

ФРАНЦ: Сойдет.

ШТАЗИ: Что с депрессией?

ФРАНЦ: Не дошел. Это март только.

ШТАЗИ: Про нас есть?

ФРАНЦ: Про твоего.

Обернулась.

ШТАЗИ: Что?

ФРАНЦ: Что неудобно – все знают.

ШТАЗИ: Тварь.

Волосы распушила.

ШТАЗИ: И украшение у нее какие-то… Быстрей бы они уже все сдохли.

Не отрываясь –

ФРАНЦ: До восемнадцати подожди.

ШТАЗИ: Это целая жизнь.

ФРАНЦ: Вам еще повезло – вы единственные дети.

ШТАЗИ: Ты не расстраивайся, если что, я буду тебя содержать.
Глаза поднял.

ФРАНЦ: Ха.

На софу к нему залезла.

ШТАЗИ: Ты по мне скучал?

Не отрываясь –

ФРАНЦ: Очень.

ШТАЗИ: Я тебя люблю.

ФРАНЦ: Ну конечно.

Стукнула в шутку.

ШТАЗИ: Люблю!

ФРАНЦ: Я слышал.

ШТАЗИ: Вы невыносимы. Оба.

Ноль реакции.

ШТАЗИ: Только я хочу любить вас без этого вот всего… без пакости.

Сел.

Растерян?

Носком туфли девочка ковер рвет.

ШТАЗИ: Если б можно было бы так. Навсегда.

ФРАНЦ: Ты хочешь противоречащие вещи.

ШТАЗИ: Ничуть! Мне не надо восемнадцать, если так, как сейчас, здесь, то и наследства не надо, вот ровно как сейчас, только всегда. Думаешь,

Герберту тоже? Тоже такого хватит?

Только голову наклонил.

ШТАЗИ: Мне очень страшно.

Обнял.

ШТАЗИ: Мне так страшно, что вот так хорошо уже никогда не будет.

ФРАНЦ: Глупости.

ШТАЗИ: Тебе – да. Ты… такой. А мне вдруг не будет.

В шею поцеловал.

Вздрогнула.

Брата отстранила, к зеркалу подошла.

ШТАЗИ: Скажи, думаешь, я тоже стану такой коровой, как Верена?

ФРАНЦ: Нет.

ШТАЗИ: А дурой, как мать? Помнишь, у Бальзака – девочки вырастают в своих матерей. Думаешь, и я?

ФРАНЦ: Ну конечно нет!

ШТАЗИ: А почему злишься?

ФРАНЦ: Потому что ты забиваешь себе голову глупостями. Это все равно, что я буду переживать, что я стану Рудольфом.

ШТАЗИ: А ты не боишься?

ФРАНЦ: Я и Р… Штази!

ШТАЗИ: Почему ты злишься?

Вскочил аж.

ФРАНЦ: Потому что всё это – слизь. Потому что – глупость. Страхи избалованной гусеницы.

ШТАЗИ: Ну, хорошо, но… почему они тебя злят?

ФРАНЦ: Они меня не злят! Они меня пугают!

ШТАЗИ: Но почему?

ФРАНЦ: Да потому что люди – это вот так. Это, если даже ты – в слизь… господи!

ШТАЗИ: Франц, когда ты говоришь обрывками…

ФРАНЦ: Забудь.

ШТАЗИ: Не злись. Я не могу, когда ты злишься.

Подошла. Голову на плечо положила.

Отшагнул.

ФРАНЦ: Перестань.

ШТАЗИ: Я люблю!

ФРАНЦ: Чем? Чем ты любить вообще можешь? Тем, что я в тебя вложил? Герберт?

ШТАЗИ: Какая разница?

ФРАНЦ: Феноменальная!

Зубы сжала.

Злая.

Молчит.

Расслабилось лицо.

ШТАЗИ: Нет. Это моё. Моё настоящее. Самое. Слышишь, Вертфоллен? А еще такое ляпнешь…

Брови – в усмешке.

ФРАНЦ: И?

Стоит спокойная, солнце волосы золотит.

ШТАЗИ: И сильно совсем пожалеешь.

К зеркалу отошла.

Платье расстегнула.

Но не спало. Неуклюже, по-детски пришлось ей из платья вытаскиваться. Стоит у зеркала в белых детских трусах и жемчуге до пупка. В браслетах на
плечах. Тельце местами загорелое, пупырышки на животе.

Обернулась.

ШТАЗИ: Можешь делать, что хочешь.

Дневники с софы скинул.

Рассматривает.

ФРАНЦ: А трусы?

ШТАЗИ: Пффф…

Соскользнули.

Тело – золотом.

Подошел. Целомудренно поцеловал ключицу.

Вдохнула девочка воздух.

Руки на шею ему закинула.

ШТАЗИ: У тебя будет много девок?

ФРАНЦ: Я не люблю людей, Штази.

ШТАЗИ: А кого любишь, Медузу эту свою? Так я ей стану!

ФРАНЦ: Не надо. Тебя я люблю, как Анастази фон Вайссенольф.

ШТАЗИ: Правда?

ФРАНЦ: Вот честно-пречестно.

К зеркалу развернулась, голову на него откинула.

Не то кошачьи, не то змеино девочка изогнулась.

ШТАЗИ: Мне так с вами… мне так с обоими защищенно.

К себе прижал.

ФРАНЦ: Штази! Я всегда… тебе никогда… я всегда буду домом тебе. И суку эту я…

Губы ему зажала.

ШТАЗИ: Ай-яй-яй. Как вы, мессир, с дамой?

Поклонился.

ФРАНЦ: Простите великодушно… но все равно гниде этой…

ШТАЗИ: Мяу.

ФРАНЦ: Что?

ШТАЗИ: Мяу. Когда не знаешь, что говорить, говори мяу. Это из оперетки.

Надо же – плачет.

Только сейчас заметила.

Мокрые щечки у девочки.

Тихо так – сами капают.

К себе еще раз прижал, и у зеркала сели.

Блики солнечные – по паркету, ковру, детям. Она на коленях его сидит, жемчуг, как четки перебирает. Он с кольцом–львом играется. А теням, стоящим за ширмами, остается лишь так же мышино на цыпочках покинуть спальню хозяйки, чтоб спуститься на кухню пить чай, кофе, коньяк или сразу же – виски.

Франц болтал ногами в бассейне, схватив гончую и стараясь скормить ей клубнику. Французская гончая клацала зубами, вертела трехцветной мордой и давилась клубничным соком.

Злая Штази в полотенце и полосатых трусах шлепала туда-сюда по бортику бассейна.

ШТАЗИ: Ну чем? Вот чем ты занят?!

ФРАНЦ: Я думаю.

ШТАЗИ: Франц!

ФРАНЦ: Анастази.

ШТАЗИ: И тебе ни капельки, вот ни столечко не интересно?

ФРАНЦ: Съела! Смотри, съела!

ШТАЗИ: Оставь собаку! Поедем! Это же здорово! Тебе там понравится.

ФРАНЦ: Ты ни разу там не была.

ШТАЗИ: Вот!

ФРАНЦ: Езжай.

ШТАЗИ: Ах так?! Раз ты нас оставляешь вдвоем, сам оставляешь, вот мне там как возьмет, и как понравится…

Взгляд поднял.

Интересующийся.

Девочка замялась.

ФРАНЦ: Понравится?

ШТАЗИ: Вечер. Вечер мне там понравится. Ну?!

Гончую по холке потрепал.

Соскользнул в бассейн.

ШТАЗИ: Ну не будь занудой. Это же здорово, что можно вот так – в кабаре.

ФРАНЦ: Это накуренный воздух, бабы на сцене, слишком писклявый сакс и потеющие мужчины. Что тебе там интересно?

ШТАЗИ: Но ты же там не был!

ФРАНЦ: Да я это видел.

ШТАЗИ: У него… как это… ложа.

ФРАНЦ: В кабаре?

ШТАЗИ: Ну, столик, ну… не будет рядом с нами потеющих… да какая разница, Франц?! Я просто хочу посмотреть…

ФРАНЦ: Вот и съезди.

ШТАЗИ: Без тебя скучно!

ФРАНЦ: Я же зануда.

ШТАЗИ: Ооо… да! Да! Вы ужасны с Гербертом. Оба! Франц, не ныряй, я же с тобой разговариваю!

Спустилась по лесенке в воду.

Брата обняла.

ШТАЗИ: Прокати.

ФРАНЦ: Тут не выйдет. Это ж не море. Хочешь, в море пойдем? На пляже костер разведу, будем мелких рачков жарить. Устриц всяких, хочешь?

ШТАЗИ: Да что их… вот если б есть…

ФРАНЦ: А, хочешь, по-настоящему приготовим, не этих ползучих – у Верены возьмем. А то и этих! Их же точно есть можно. Как после кораблекрушения, хочешь? Практика.

ШТАЗИ: Чего?

ФРАНЦ: Кораблекрушения. Вот представь, случится с нами как-нибудь шторм, мы с тобой одни на необитаемый остров попадем, а тут – бац, и уже рачков всяких готовить умеем, а?

ШТАЗИ: Пфф… сейчас люди уже так не пропадают.

ФРАНЦ: Неправда!

ШТАЗИ: И ты не моряк.

ФРАНЦ: А, может, я стану.

ШТАЗИ: Не надо тебе – в моряки. Ты станешь ужасно красивым юношей, прожигающим жизнь.

ФРАНЦ: Какая гадость! С чего ты взяла?

ШТАЗИ: А моя дура-мать всегда про самых счастливых говорит – прожигают жизнь. Этим мы с тобой и займемся.

Целует брата в щеки, лоб, нос.

ФРАНЦ: Ну ладно, всё. Ладно, Штази, ладно. Вылезай. Собираемся.

Конец Ознакомительного Фрагмента

Читайте книгу целиком

О вселенной Bagatelle

«Викторианский роман о несчастной Эмилии» относится к циклу Bagatelle («Безделушка»). Главный
герой «Безделушки» родился в 1915 году в аристократической семье Австрии. Учеба в Кембридже, насыщенная юность, возмущенная общественность, «титул» золотого мальчика Вены, служба в СС. Вторая мировая. Третий Рейх. Богатеющие Штаты. И всё — не об идеологиях, и уж тем более не о «переломанных жизнях».

О легкости. Роскоши. Об очаровании и красоте.

Вы больше нигде не найдете столь изысканного уровня жизни.
Люди свои 80 лет до гроба теряют время, стагнируя в своем развитии уже в 20. Книги Франца — панацея от подобного, лекарство от провинциальной затхлости рассудка, необходимое сегодня всем.


Хронология книг Bagatelle


Заметки для Штази. Ливан

(Ближний Восток, 1936 год)

Штази,

Пишу уже из Венеции, через пару дней отплываем в Бейрут.

Да, я все-таки согласился.

Спутниц моих ты вряд ли когда-либо замечала. Одна журналистка, вторая — дочь небедного еврея, кажется, из легкой промышленности.

Да, это бегство, милая.

После Кембриджа, Элис, семейных активов я хочу…

если тебе непонятно, попроси Герберта разъяснить, но я хочу дать себе еще один шанс понять то, что, возможно, упустил в Париже в семнадцать.

Отцу очень не нравится жизнь, которую я веду, меня она тоже не радует, но заниматься чем попало, лишь бы чем-то заняться, я не хочу.

Ливан тут, безусловно, ни при чем. Но что-то же нашел Герхард для себя на Святой Земле, если я лучше пойму нашего тевтонского предка, я однозначно лучше пойму себя.

Да и ты видела, что последнее время настроение мое было, как там говорила Мари — «дьявол повесится рядом». Я не думаю, что в таком настроении я был бы тебе приятной игрушкой.

Буду развлекать тебя заметками, сахарная сестренка.

Хотя я убежден, что там опять будет все скучно и без происшествий, как в Кембридже или Париже, и вся Вена опять будет годами это обсуждать.

Ну и черт с ними.

Не сердись на меня долго, от этого дамы набирают вес.

Целую сердце,
твой Франц.

Венеция, 14 октября 1936

Приобрести книгу


Берлинские заметки для ветреной Штази

(Австрия — Германия, 1936 год)

Люди рождаются уже старыми. «Заметки» — глоток юности. И не той, что возраст, но той, что Жизнь. Желание и умение приходить, видеть и побеждать.

Книга — сборник нескольких художественных писем главного героя своей кузине. Первое письмо описывает ссору с отцом, находящим своего младшего сына ветреным молодым человеком, бездумно прожигающим семейный капитал. «Титул», данный герою газетами — «золотой мальчик Вены» никак не признак дисциплины, сосредоточенности и трудолюбия. Библейская пропасть между отпрыском богатейшей семьи Австрии и немецкими озлобленными национал-социалистами, лозунги которых основываются на двух словах: порядок и труд. «Берлинские заметки» — это кратко и легко, как пишут хорошеньким кузинам, о том, как из богатого австрийского наследника стать скромным немецким госслужащим, невероятно тем наслаждаясь.

Приобрести книгу

«Берлинскими заметками» можно насладиться слушая аудиокнигу.


Казарменная проза жизни

(Германия, 1936 год)

Что творится, когда хорошенькая кузина приезжает к тебе в казармы, чтоб вытащить из «нацистских лап» в «трясину греха и гламура».

Эта книга ярко доносит, как выпутываться из любых ситуаций и даже угрозу исключения оборачивать себе на руку. Вам нужно больше решимости? Читать непременно.

Приобрести книгу


Шутка

(Германия, 1943 год)

Хотите анекдот? Англичанин летом 1940-го садится в поезд Берлин-Париж, к нему в купе подсаживаются испанка, славянин и француженка, тогда испанка говорит…

Скромный англичанин едет в поезде из Берлина в Париж. В Германии уже несколько лет у руля Гитлер. Вся Европа похожа на медленно раскаляющуюся сковороду. Этой поездки англичанин не забудет никогда. Знакомство с Гестапо не забывают.

Лучшая книга, чтоб понять, прочувствовать и запомнить, как это опасно — жить ущемленцем, что такое «ущемленец» и как ущемленцем не быть. Читать всем и отправлять знакомым.

Приобрести книгу


Сцены семейной жизни

(Берлин, 1943 год)

1943 год. Берлин. Штампами: война, дети, брак трещит, любовницы, работа, вообще как жить с мужем-героем. Не штампами: учитесь любить правильно. Сложная крайне вещь — уметь любить правильно, сложнее бывает лишь верное чувство юмора. Книга о воспитании людей, как из сознания моллюска развиваются до вполне себе достойных существ.

Вы рискуете так и остаться моллюском… или так и остаться тем, кто не умеет моллюсков развивать. Это одно уже досадно, а ведь не прочитав «Сцен», вы сделаете вашу жизнь беднее на удивительные количества остроумия и красоты… происходящего, людей, языка… да даже ссор. В этой книге даже ссоры красивы.

Читайте для прокачки ораторского мастерства.

Приобрести книгу


Заурядные письма священника

(Польша, 1943 год)

События книги уведут вас в Польшу времен Второй Мировой. Вы — католический священник, старающийся спасти приход и уберечь прихожан, затянувших вас в «сопротивление», «борьбу за свободу», «спасение мира». Скромный священник, еще более скромная церковь и вдруг в ней — офицер СС. Высокопоставленный — шофер, машина. Молодой. «Конец», — думаете вы, — «пытки, ужас, смерть». «Начало», — если бы могла, ответила бы вам та самая усопшая супруга, — «Удача и большое счастье». Но путь до счастья ни у кого не бывает простым или близким.

Этот роман наглядно иллюстрирует путь от прозябающего Никто до человека, управляющего своей жизнью. Это история о возвращении вкуса к жизни, разбор того, что такое счастье.

Приобрести книгу


Другие книги Франца Вертфоллена


Автопортрет

Умеете ли вы Читать? А давно ли у вас было о Ком? Пять Героев, пять абсолютно разных эпох и одно удивительное ощущение жизни. То, от которого останавливается дыхание, то, за которым, зная или не зная, в своих крысиных бегах гонятся все. То единственное, что ведет людей к красоте.

Осмельтесь.

Приобрести книгу


О кузнечиках

Все рассказы из «Кузнечиков» были написаны Францем до 17 лет, читать «Горбуна», «Волны последнего моря», «О кузнечиках» — это смотреть в голове безумно красивую, темную, ироничную сказку.

Над «Муравьем» невозможно не хохотать. Его хочется растаскивать на цитаты, как, впрочем, все, что пишет Франц, но «Муравей» — все ранние рассказы — гораздо «доступнее» массе. Не примитивнее, но проще. Если вы наслышаны уже о проживании и понимаете, как нужна настоящая литература, чтоб развивать человека, но поэзия Франца для вас слишком сложна
— это замечательное начало. Если же его поэзия — наслаждение, то «О Кузнечиках» будет приятнейшим перекусом, очень веселым, многого не требующим и, безусловно, красивым.

Растаскивайте на цитаты, делитесь с друзьями и читайте запоем.

Приобрести книгу


Не Книга

Это она.
Азбука современного человека.

Есть книги о том, как делать деньги, есть – о взаимодействии с людьми, встречаются о взаимодействии с собой.

А это Не Книга. Она объединяет все.

Но – внимание – её чтение глубоко токсично, оно учит мыслить.

Приобрести книгу


ВСЕ КНИГИ ТУТ

F.W.W Вконтакте
F.W.W на YouTube
Instagram F.W.W

Опубликовано в рубрике Bagatelle

Добавить комментарий