Сцены семейной жизниㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ | F.W.W

«Сцены семейной жизни»

Франц Вертфоллен

1943 год

«Здоровые отношения! Все так всё знают про здоровые отношения, вот бы строил их кто» — восклицает Элеонора, 26 лет, трое детей, 1943 год, рассыпающийся брак.
Элеоноре сложно понять, что – главная проблема: измены мужа, война, то, что они никогда не были близки так, как она считала. Винить среду… четверг, пятницу, войну, Гитлера, мужа или… себя?
Да и действенно ли кого-то винить, когда хочется остаться, может, лучше действовать? Но как?
Вот вам рецепт счастливого брака. Как и рецепт счастья, он прост, но нелегок в приготовлении. Пошаговая инструкция, как учат существ любить.

Знакомьтесь с героями...

Элеонора фон Вертфоллен

26 лет

Родилась в уважаемой семье австрийских политиков. Замуж не торопилась, занималась изучением германской филологии. Последним, кого прочили в мужья разумной, взвешенной, сосредоточенной на филологии девушке, был золотой мальчик Вены, крутивший роман в Кембридже с дочерью лорда Кавендиша, так на ней и не женившийся, несколько месяцев катавшийся по Ближнему Востоку, попавший там на восстания, а потом и вовсе оказавшийся в СС.

Подруги Норы в один голос утверждали – Нора, тебе не по зубам.

Близкие жениха недоумевали – куда тебе эта лошадь?

И только отец Элеоноры считал, что всё – правильно, что золотой мальчик Вены куда умнее своего окружения, и СС – это не убеждения, это шаг к тому, чтоб сохранить все активы и капиталы семьи нетронутыми аншлюсом. Только отец Элеоноры считал, что его дочь проявляет мудрость, но сомневался – на сколько этой мудрости хватит.

Ева Амалия фон Вертфоллен

4 года

Родилась в одном из самых богатых и древних родов Австрии на минуту позже брата Матиаса. Одно из первейших воспоминаний Евы – это молодой человек в черном на гарцующем жемчужном коне на улицах старого города. Её восхищение. И гордость, когда кто-то ей шепчет, что этот принц, каких не бывает, её отец. Говорят, её отец в детстве был вундеркиндом, если гениальность передается генетически, то Еве она передалась.

Ева Амалия фон Вертфоллен

4 года

Родилась в одном из самых богатых и древних родов Австрии на минуту позже брата Матиаса. Одно из первейших воспоминаний Евы – это молодой человек в черном на гарцующем жемчужном коне на улицах старого города. Её восхищение. И гордость, когда кто-то ей шепчет, что этот принц, каких не бывает, её отец. Говорят, её отец в детстве был вундеркиндом, если гениальность передается генетически, то Еве она передалась.

Франц Вольфганг фон Вертфоллен

28 лет

Тот самый золотой мальчик Вены, что в Кембридже водил знакомство с ирландскими гангстерами, плавал с героиновыми пиратами будучи в Ливане, не женился на дочке пэра Англии и пошел в СС, чтоб спасти наследство, переквалифицировавшись из избалованного наследника миллионов в «скромного госслужащего». Франц умен. Он просчитывает игру на много ходов вперед. Он спас уже не одну душу и не одно тело от печей Рейха. Однако женился молодой человек исключительно по давлению сверху. Жена и дети были требованием к офицерам. История умалчивает – знала ли Нора последний пункт.

Лилиан Харпер Ли

25-26 лет

Абсолютное зло, с точки зрения Норы. Любовница Франца. Непозволительно красивая женщина, начавшая строить карьеру на Бродвее, но сбежавшая от своей популярности в Европу. Поет, танцует, вправляет мозги сотрудникам, работает на господина Вертфоллена. «Помечтывает» об обручальном кольце от своего работодателя и явно лучше, чем Нора, умеет любить.

Лилиан Харпер Ли

25-26 лет

Абсолютное зло, с точки зрения Норы. Любовница Франца. Непозволительно красивая женщина, начавшая строить карьеру на Бродвее, но сбежавшая от своей популярности в Европу. Поет, танцует, вправляет мозги сотрудникам, работает на господина Вертфоллена. «Помечтывает» об обручальном кольце от своего работодателя и явно лучше, чем Нора, умеет любить.

Герберт фон Шёнбург Хартенштайн

34 года

Кузен Франца. «Он никого ни во что не ставит» — считает Нора. «Проницательнейший человек» — полагает Франц. Самое близкое существо для Франца и самое пугающее для Норы. Ева же уверена: у её дяди самые зеленые глаза на свете, божественный голос и нечеловеческий ум. И только слепые кроты, как её мать, могут такого бояться.

Что вам нужно знать

Рецепт счастливого брака, счастливой жизни… счастья – прост.

Не цикли на себе, будь способным видеть людей и различать их, не бойся любить.

Что из этого вы слышите впервые?

Другое дело – как. Как это – не циклить на себе? Как это чувствуется, как этого добиться?

Как это – видеть людей? Что это вообще значит? Как добиваются такого зрения?

Что значит – различай людей? Да, люди не равны интеллектуально и по силе воли. Люди не равны по количеству внутренней грязи. Люди вообще ни в чем не равны, так что же мешает им видеть иерархию отчетливо? Трусость? Гордыня? И как от этих шор избавляться?

И самое сложное – не бойся любить. «Любовь» вообще затасканное слово-презерватив: кто чем может, тот тем и набивает. Но что значит вообще «любовь»? Кто-то полагает, что это всё гормоны. Кто-то, что – романтика. Кто-то считает, что это найти «своего» человека, только что значит «твой человек»? Почему вообще люди считают, что любовь сваливается с неба, подобно голубиным фекалиям?

Может любовь куда более математична, чем хочется верить маленьким ленивым боящимся признать свои недостатки существам.

Может любовь куда больше зависит от работы с собой, от той самой скромности, не боящейся своих недостаточностей, от умения думать не о себе, но о ближнем, чем от судьбы или астрологии.

Элеонора – среднестатистическая девушка, человек-карп, как и все в дикой природе. Человек, не умеющий выражать свое самое алое, рыбка, боящаяся выглядеть глупой, несуразной, потому что глупа и несуразна. И заботится больше о том, как выглядеть, а не как являться. Выглядеть умной, а не быть умной. Выглядеть хорошей, а не быть хорошей. Почему? Потому что «хорошая» – это невероятно расплывчатое прилагательное. Ты можешь казаться хорошей, но вот быть хорошей – невозможно. Можно быть вдумчивой, можно быть искренней, любящей, смелой, открытой, но вот хорошей быть невозможно, потому что не бывает хороших. Невозможно чувствовать себя хорошей. Ты чувствуешь себя уязвимой, влюбленной, открытой, ты чувствуешь желание отдавать, чувствуешь нежность, необходимость радовать, защищать, но ты не можешь почувствовать «хорошесть». И слава богу, потому что «хорошесть» – фальшивка, которую используют тогда, когда всё остальное пережато гордыней. Пережато страхами выглядеть глупой, оказаться ненужной, быть осужденной.

Элеонора – среднестатистическая девушка, не без человеческой грязи, не без человеческих слабостей, с человеческим желанием до солнца и с искренностью достаточной, чтоб себе в этом признаться.

Если люди не видят разницу между себе подобными, не видят иерархии, не видят, кто чище, а кто грязнее, это всегда из-за нежелания видеть свои собственные струпья. Чем ты слабее и уродливее, тем больше тебе важно кричать, что все равны и одинаковы. Тем больше ты будешь отрицать, что в ком-то живет дьявол, в ком-то бог, а вот в большинстве, увы, только глисты, как говорила замечательная Раневская.

Так вот Элеонора за этот роман научится видеть.

Поймет, что настоящее вовлечение в тебя – это когда тебя меняют, а не когда тебе говорят – «ты такая слепая, хромая, горбатая, но ничего, ходи, мучайся дальше, я тебя якобы и так люблю» – вот это не любовь, это трусость и неспособность помогать людям. Пусть вывихнутый сустав вправлять больно, но тот, кто вправит его вам, именно он проявляет к вам милосердие и участие, а не тот, кто покачает головой и скажет: «ой, бедняжка, ну я тебя и калекой люблю».

Франц – гений, потому что вправляет людям «вывихнутые» участки их мозга.

Что автор, что его тезка-герой.

«Сцены семейной жизни» очаровательно учат любить,

но еще это – экскурс в мир гения:

как это – мир его глазами, его ощущениями.

«Сцены» требовательны. Они не позволят вам мыслить стереотипно,

не позволяют жалеть себя за «вывихи»,

но вправляют вам «суставы», распрямляют позвоночник, и дочитав, ты чувствуешь, что, наконец, можешь дышать полной грудью.

Ловите себя на жалости к Норе? Значит ловите себя на жалости к себе.

На страхе взглянуть в зеркало и увидеть там вовсе не вымечтанную мордочку «принцессы», а очень даже рыжую мордаху орангутанга.

То, чего и Нора боялась.

То, чего боится каждый.

И от чего надо избавляться, если вам действительно хочется счастливого брака, счастливой жизни и просто – счастья.

А еще «Сцены семейной жизни», как и все романы господина Вертфоллена – это полет.

Это эпичность Илиады и древних саг.

Это остроумие, роскошь и красота.

Так что пристегивай ремень, читатель, затаивай дыхание

и ныряй.

Открытий тебе,

с наслаждением.

Айгерим Ереханова